Да-да, я понимаю Вашу растерянность. Оказаться перед закрытой дверью, от которой у Вас есть ключ и не обнаружить замочной скважины – это немного разочаровывает, ведь даже невозможно подглядеть. Но в какой-то мере мы в равных условиях, ведь я никогда не узнаю, что Вы подходили к этой двери. Хорошо это или плохо – это не суть важно. Я так решил, а значит так и будет. Но даже в такой ситуации есть маленькая надежда на чудо, ведь: «кто ищет, тот всегда найдет», а если такой надежды нет, то – исход Вам уже понятен. Но не расстраивайтесь, после секундного разочарования, Вы махнете рукой – «не больно-то и хотелось» – и проследуете дальше. И Вы окажетесь совершенно правы, тут не на что смотреть и более того те слова, которые Вы сейчас читаете и есть самое «гениальное», что когда-либо было здесь сотворено! Но чтобы Вам уж совсем не уходить с пустыми руками, я пожелаю – Удачи, с большой буквы «У», она никогда не помешает!
Но если вы в беде, и вам нужно спасение, то здесь вы можете укрыться от проблем, горячий чай и плед обещаю!

Когда я умру, я стану ветром и буду жить на твоей крыше...

Он заплакал. Он больше не мог выговаривать слова как надо, он открывал и закрывал рот, но не мог сложить из слов фразу. Он помотал головой, чтобы она прояснилась, и, моргая, смотрел на острых.
— Ох, я... Говорю... Вам... Говорю вам.

Он снова начал оседать, и чугунный шар сократился до размеров обыкновенной руки. Он сложил ее перед собой чашечкой, словно что-то предлагал больным.

— Ничего не могу поделать. Я родился по ошибке. Снес столько обид, что умер. Я родился мертвым. Ничего не могу поделать. Я устал. Опустил руки. У вас есть надежда. Я снес столько обид, что родился мертвым. Вам легко досталось. Я родился мертвым, и жизнь была тяжелой. Я устал. Устал говорить и стоять. Я пятьдесят пять лет мертвый.

Он все сильней оседал и клонился вперед, не от укола, а от усталости; последние минуты вымотали его окончательно и бесповоротно, навсегда — стоило посмотреть на него, и становилось понятно, что он человек конченый.
Голова у него моталась, а глаза помутнели. Он уже совсем согнулся и плакал прямо на пол, качая головой, — слезы не смачивали лица, а брызгали в разные стороны: кап-кап, влево-вправо, как будто он сеял.

— Ох, — сказал он. И даже не вздрогнул, когда она выдернула иглу.
Он вернулся к жизни, может быть, на минуту и попытался что-то нам сказать, но нам либо слушать было неохота, либо вдумываться лень, а его это усилие опустошило начисто.


(с) Кен Кизи "Над кукушкиным гнездом"

Человеку очень часто надо быть сильным. И добрым. Позволить себе быть добрым может не каждый, не каждый способен перешагнуть барьер всеобщего непонимания. Слишком часто доброту принимают за слабость. Это грустно. Быть человеком трудно, очень трудно, но вполне возможно. Для этого не обязательно становиться на задние лапы. Совсем не обязательно. Я в это верю.


Что остается у человека, когда не остается почти ничего? Зачем жить? Я не хочу умирать ДО - смерти. Я буду жить до последнего.

(с) Рубен Давид Гонсалес Гальего